Конечно. Вот глава 1 такой сказочно-приключенческой истории — с атмосферой карточного королевства, бунта и мушкетёрской отваги.

Когда-то колода жила в мире.

На бархатном зелёном поле, которое одни называли Столом, а другие — Великим Ковром Судьбы, все карты знали своё место. Цифровые карты строили города и дороги, валеты служили капитанами, дамы правили мастями, короли спорили о чести, а тузы считались древними хранителями силы колоды.

Но мир этот был хрупок.

Дольше всех молчала Пиковая Дама.

Никто не мог сказать, когда именно в её сердце поселилась чёрная мысль. Быть может, в тот день, когда Король Пик назвал её слишком суровой. Быть может, когда червы устроили бал и не пригласили пики. А может быть, она всегда считала, что в колоде слишком много слабых, слишком много мелких карт, слишком много тех, кто занимает место, но не достоин власти.

И однажды ночью она подняла бунт.

Сначала исчезли двойки.

Потом тройки, четвёрки и пятёрки. За ними — шестёрки, семёрки, восьмёрки, девятки и десятки. Одна за другой цифровые карты попадали в плен. Их уводили в дальние края Пиковой территории, за Чёрную Границу, где стояли башни из перевёрнутых коробок и караулы из верных пик.

Пиковая Дама объявила новый порядок:

— Отныне слабые будут служить сильным. Числа склонятся перед лицами. А вся колода узнает, что такое истинная власть.

Она отобрала у королей право повелевать, у валетов — право командовать, а у дам — право советовать. Те, кто пытался спорить, быстро узнавали, что за спиной Пиковой Дамы стояла армия пленённых числовых карт, вынужденных охранять её владения.

Так карточное королевство раскололось.

Уцелели немногие.

В старой шкатулке, куда редко заглядывал свет, собрались те, кого ещё не успели подчинить. Это были картинки — валеты, дамы и короли других мастей. Гордость колоды. Последние свободные лица.

Но даже они были не в силах выступить против Пиковой Дамы сразу.

Потому что у них почти не осталось войска.

Все младшие карты были захвачены.

Все дороги вели к пиковой границе.

Все тайные знаки были сорваны.

И только тузы не склонились.

Четыре туза — древние, одинокие, упрямые — остались рядом с картинками. Никто не знал, почему Пиковая Дама не сумела подчинить их. Одни говорили, что тузы слишком стары для цепей. Другие — что в них заключена сила самой первой раскладки. Третьи шептали, будто туз вообще нельзя победить до конца: его можно согнуть, можно бросить, можно перевернуть, но он всё равно останется тузом.

Как бы там ни было, именно они стали последней надеждой.

В ту ночь, когда началась наша история, в шкатулке шёл тайный совет.

На дне, среди потёртых краёв и запаха бумаги, стояли кружком те, кому ещё хватало смелости говорить о сопротивлении.

Червовый Король был стар и благороден. Он держался прямо, хотя золотой узор на его мантии уже потускнел.

Бубновая Дама казалась спокойной, но глаза её блестели тревогой.

Трефовый Валет не мог устоять на месте — то сжимал кулаки, то хватался за край шляпы, словно уже рвался в бой.

А в тени, чуть поодаль, молча стояли они — четыре туза.

Туз Пик — мрачный и острый, как клинок.
Туз Червей — горячий, верный и бесстрашный.
Туз Бубен — быстрый умом и ловкий.
Туз Треф — крепкий, немногословный, будто сложенный из дуба и железа.

— Мы больше не можем ждать, — сказал Червовый Король. — Пока мы прячемся, Пиковая Дама укрепляет границы.

— Она заставляет десятки и девятки сторожить башни, — добавила Бубновая Дама. — Сегодня я слышала, что даже восьмёрок погнали рыть рвы у северного края.

— Тогда ударим прямо сейчас! — вспыхнул Трефовый Валет. — Прорвёмся, разобьём караул, освободим пленников!

— И погибнем прежде, чем дойдём до первой линии, — холодно сказал Туз Пик.

В шкатулке стало тихо.

Валет вспыхнул, но промолчал.

Тогда вперёд шагнул Туз Червей.

— Прорыв невозможен, — сказал он. — Но вылазка — да. Нужно найти тех, кто ещё не сломлен среди пленённых числовых карт. Если хотя бы часть из них готова перейти на нашу сторону, у нас появится шанс.

— А если нет? — спросила Бубновая Дама.

— Тогда мы хотя бы узнаем правду, — ответил Туз Бубен. — Сейчас мы сражаемся с тенями и слухами.

Туз Треф медленно кивнул.

— Значит, идти должны мы, — произнёс он. — Тузы.

Червовый Король долго смотрел на них.

Старый король понимал: это решение давно созрело. Не дамы, не валеты, не короли — именно тузы могли стать теми самыми мушкетёрами последней надежды. Их было всего четверо, но иногда четверо значат больше, чем целая армия, если у армии нет сердца.

— Если вы пойдёте, — сказал он, — то пойдёте не как хранители мастей. Вы пойдёте как братья.

— Как один за всех, — улыбнулся Туз Червей.

— И все за одного, — впервые усмехнулся Туз Пик.

Перед рассветом шкатулка приоткрылась.

Снаружи лежало Великое Поле — просторный стол, освещённый косым лучом света. Далеко, у края, уже темнели владения Пиковой Дамы. Там, возле коробки с трещиной на боку, поднимались её заставы. Пленённые числовые карты стояли рядами, тесно прижатые друг к другу, словно стены живой крепости.

Четыре туза вышли на поле.

Их углы блеснули в свете, как лезвия шпаг.

Первым шёл Туз Пик — молчаливый разведчик.
За ним Туз Червей — с горящим сердцем.
Слева держался Туз Бубен — лёгкий и быстрый.
Справа — Туз Треф, тяжёлый, как удар.

На краю шкатулки остались смотреть остальные картинки.

Никто не произносил прощальных слов. В такие минуты слова только мешают.

Но когда тузы почти достигли середины поля, Трефовый Валет не выдержал и крикнул им вслед:

— Эй! Вернитесь с победой, а не рубашкой вверх!

Туз Червей поднял руку, не оборачиваясь.

Это был знак: услышал.

Они прошли уже половину пути, когда впереди показался первый дозор.

Три карты стояли у узкой щели между книгой и деревянной стенкой — Десятка Пик, Девятка Треф и Восьмёрка Бубен. Их лица были суровы, но в глазах застыла усталость.

— Дальше хода нет, — сказала Десятка Пик. — По приказу Пиковой Дамы граница закрыта.

— Граница колоды не принадлежит одной даме, — ответил Туз Пик.

— Теперь принадлежит, — глухо сказала Девятка Треф.

Туз Бубен шагнул вперёд.

— Мы не пришли сражаться с вами. Мы пришли освободить вас.

На миг в дозоре что-то дрогнуло. Особенно у Восьмёрки Бубен — будто ей больно было слышать эти слова.

Но Десятка Пик резко подняла угол, как копьё.

— Назад. Или будете перевёрнуты.

Туз Треф опустил голову.

— Значит, миром не выйдет.

И тогда начался первый бой.

Карты метнулись друг к другу стремительно, почти беззвучно, только шуршание бумаги прорезало тишину. Туз Червей ударил первым — в резком прыжке он столкнулся с Девяткой Треф. Та пошатнулась, завертелась на месте и рухнула рубашкой вверх.

Выбыла.

Туз Бубен скользнул вправо и ловким ударом сбил Восьмёрку Бубен. Но та в последний миг задела его угол, и он сам едва не перевернулся. Лишь чудом удержался.

Туз Пик сошёлся с Десяткой Пик.

Они ударились резко, с сухим хлопком.

Секунда — и никто не упал.

Ещё один удар.

И ещё.

Десятка Пик дралась яростно, словно в ней кипели страх и верность одновременно. Но Туз Пик был сильнее. Последним движением он отбросил её назад. Карта скользнула по полю, задела край книги и опрокинулась.

Рубашкой вверх.

Всё кончилось.

Три дозорных были повержены.

Но победы никто не почувствовал.

Туз Червей осторожно посмотрел на Девятку Треф.

— Жаль, — тихо сказал он.

— Они не враги, — ответил Туз Бубен, переводя дыхание. — Они пленники, которых заставили охранять собственную клетку.

Туз Пик смотрел вперёд, туда, где за первой заставой уже виднелись тени новых сторожевых линий.

— Теперь Пиковая Дама узнает, что мы идём.

Туз Треф встал рядом с ним.

— Тем лучше. Пусть знает.

И в этот миг над дальним краем стола, над чёрной территорией пик, поднялся ветер.

Он прошёл по полю, приподнял уголки лежащих карт и донёс до тузов тихий, холодный смех.

Смех Пиковой Дамы.

Она уже видела их.

Она уже ждала.